Усадьба Радзивиллов Великий Двор (Городей).

 

Сегодня Городея – это довольно большой посёлок, железнодорожная станция на пути из Минска в Барановичи. Такой строго локализованный населённый пункт возник здесь относительно недавно. Вплоть до 20 века эта местность была поделена на несколько местечек, деревень и помещичьих усадеб. Причём находились они на довольно существенных расстояниях друг от друга, и при этом ещё и не всегда в пределах современного городского посёлка. Объединены эти поселения были единым названием

, указанным нами в заголовке.

Первые упоминания о Городее встречаются уже в 16 веке. В четвёртой книге судных дел Литовской метрики за 1522-1530 гг. есть жалоба мелких шляхтичей Чижей, Бейнаровичей и Протасовичей, которым тогда принадлежали земли в данной местности на владельца соседнего славного местечка Мира Феликса Ильинича «Счастного». Жаловались они на такое типичное для Великого княжества Литовского явление как «шляхетский разбой», который указанный г-н Феликс Ильинич совершил в их владениях. С течением времени помещицкая чересполосица в Городее ликвидировалась, и все земли к 1571 году сконцентрировались в руках рода Протасевичей. Однако последние уже в 1575 году продали свои владения Радзивиллам, которые и стали владельцами Городея на несколько следующих столетий.

Источники 2-й пол. 18 – 19 вв. позволяют детально очертить планировку населённых пунктов, входивших в состав Городея. В конце 18 века имелось две деревни – Большой и Малый Городей, -- объединившиеся в середине 19 века в одну – Горний Городей. На месте современного городского посёлка размещалось несколько усадеб: Дольняя Городея (с 1875 года принадлежала роду Болтутей), Городея (с 1864 года принадлежащая Марцинкевичам)и ещё одна Городея (принадлежала Неслуховским). Все эти усадьбы имели у себя крепкие хозяйства с корчмами и мельницами, а усадьба Неслуховских владела даже гостиницей для пассажиров построенной в 1871 году железнодорожной станции. Но настоящим сердцем этого края всегда была другая усадьба под названием Городей, ныне находящаяся как бы в стороне и от железной дороги, и от городского посёлка, но, тем не менее, являющаяся историческим центром всех окрестных земель. О ней и пойдёт наш рассказ. Прежде всего, необходимо указать, что от современной Городеи усадьба находится на расстоянии 4 км., однако попасть на её место совсем не сложно, если выходить за одну остановку со стороны Минска, которая называется Воротище. Более того, усадебный комплекс просматривается прямо из вагона поезда. От станции до него 1,5-2 км. пути через живописную деревню Деречинцы. Теперь давайте разберёмся, куда же мы попали.

 

 

Мы уже упоминали, что местность Городей в 16 веке перешла к Радзивиллам. У них она оставалась вплоть до конца 18 века, до того момента когда знаменитейшая и одиозная персона нашей истории – Кароль Станислав Радзивилл «Пане Каханку» -- в результате своих известных авантюр не влез по уши в долги. Таким образом, Кароль Станислав Радзивилл, чтобы выручить некоторые средства для расплаты по счетам кредиторов решил продать усадьбу небольшому польскому роду Митарновских. Однако, и они пробыли её хозяевами не очень долго, перепродав в 1818 году новым хозяевам Брахоцким. Род Брахоцких также происходил из Польши. Его основателем считается Семён Мартинович, родившийся в 1653 году, который владел усадьбой Брахотинск (отсюда и фамилия) в Плоцком воеводстве Польши. Его внук Валентий Брахоцкий (род. в 1724 г.) первым поселился на тер. Беларуси, а сын Валентия Антоний (род. в 1759 г.) и стал первым владельцем Городея. Сын Антония Адам Иосиф (1796 -- 1858) занялся капитальной застройкой усадьбы. В 1830 году на месте деревянного когда-то двора был построен двухэтажный усадебный дом. Его мы можем увидеть на акварели нашего знаменитого художника-краеведа Наполеона Орды, рисовавшего наиболее знаковые и славные историей места бывшей Речи Посполитой. На его рисунке мы можем увидеть уютное и гармонично встроенное в пейзаж здание. Нижним его этажом служил цоколь с квадратными окнами, который возвышался над поверхностью земли на 1,5-2 метра. Центральный ризалит верхнего этажа имел надстройку, углы которой были украшены пилястрами в античном дорическом стиле. На втором этаже был красивый кованый балкончик на консолях, с которого было очень удобно встречать гостей. Внутри дома центральной комнатой был салон – комната для парадных встреч и посиделок. Из неё на другую сторону фасада в сад (о них - ниже) вело сразу три двери. В окна комнат по обе стороны салона были вставлены цветные стёкла – в одной фиолетовое, а в другой оранжевое – дивная роскошь по тем временам.

 

 

В двух крыльях усадебного дома были сходы в подвал – т.н. пивницу, где хранились разнообразные шляхетские напитки. Один из сходов вёл в сокровищницу на так называемый кухонный выход. В сокровищнице, правда, сокровищ не было, зато были вино, водка, сахар, мёд, перец и прочие дорогие приправы. Кухонным выходом носили горячую еду из кухни, которая размещалась отдельно от дворца. Даже сегодняшний посетитель городейской усадьбы может убедиться, сколь внушителен подвальный этаж усадебного дома – а как бы иначе там разместилось бы всё вышеописанное богатство! Со стороны другого фасада по всей ширине ризалита была сделана монументальная трёхмаршевая (это значит, разделённая на три части) лестница, ведущая в традиционно заложенный одновременно с постройкой дома пейзажный парк с посадками липы, клёна, ясеня, белого тополя, каштана и европейской лиственницы. Парк был создан таким образом, чтобы со стороны лестницы можно было любоваться видами искусственного водоёма, окружённого дамбой с водяной мельницей. Правда, мельница эта была, скорее, декоративной. Функциональное назначение этого здания в хозяйстве Брахоцких было несколько иным – в нём вырабатывали масло из льняных семян. Кстати, озёр в имении Брахоцких изначально было два – одно называлось Старым, а второе Новым, до наших дней дошло второе из них. Дно Нового озера было засыпано чистым песком, который добывался в местном карьере (“песковне”). Через парк по дамбе шла аллея, которая переходила в дорогу до небольшой католической часовни, также построенной Брахоцкими. Возле часовенки был небольшой домик-сторожка для охраны покоя усопших (уже тогда существовали любители поживится в дворянских усыпальницах). Перед центральным фасадом размещалась въездная аллея, обсаженная берёзами, которая вела к специальному подъездному кругу перед входом усадьбы, который был обсажен душистыми кустами сирени.

 

 

Для ясновельможных гостей в усадьбе был предусмотрен специальный гостевой дом – официна. Это было прямоугольное здание с двумя выходами: в сторону усадебного дома и в сад. Особой достопримечательностью официны была её крыша: она была вогнутой в середину, с водосточной трубой, которая из-за такой конструкции проходила через середину здания. Брахоцкие владели не только эстетическим, но и предпринимательским чувством. Вокруг усадьбы был сформирован крупный хозяйственный двор с большим количеством построек. Здесь была теплица-оранжерея, которая имела специальное зимнее отопление. В оранжерее росли лимонные и апельсиновые деревья, которые летом выносили и ставили на терассе усадебного дома (немногие современные богатые дома могут похвастаться таким шиком!). Из огородных культур в ней выращивали рассаду салата, редьки, огурцов и др., которые затем высаживали весной. В хозяйственном дворе находился огромный двухэтажный амбар с деревянным навесом на подъезде, под которым можно было прятать от дождя неразгруженные возы с зерном. На пригорке стояла коптильня с холодильником-ледовней в своих подвалах, в которой готовились колбасы. Часть их шла на продажу, и вскоре «колбасный завод Брахоцких» приобрёл в округе широкую известность. А ведь ещё была и кузница, и столярня, и даже небольшой спиртзаводик! Для рабочего инвентаря на хозяйственном дворе находились специальные помещения, такие же особые здания-конюшни были для рабочих лошадей. Выездные лошади, на которых ездили хозяева, стояли в отдельной конюшне.

 

 

В имении работали жители соседних деревень, и чтобы им не приходилось перекусывать в обед под открытым небом взятой из дома едой, существовала специальная кухня для рабочих, где им готовили еду. А ведь во времена крепостного права пану было совершенно не обязательно заботиться об этом…Чтобы управлять всем этим большущим хозяйством было даже построено специальное здание хозяйственной конторы, где жил управляющий имением. Это здание дошло до наших дней, к сожалению, как это уже не удивляет, в полуразрушенном состоянии.

 

 

После того, что мы написали выше об имении Брахоцких, вполне органично выглядит цитата писателя Владислав Сырокомли, проезжавшего через Городей в середине 19 века. Он дал усадьбе Брахоцких такое описание: «Тут – Гарадзея, уладанне палкоўніка Брахоцкага (Адам Иосиф Брахоцкий находился на военной службе в армии Российской империи – прим. Д.К. ), сапраўдны аазіс у гэтым баку. Шкада толькі, што гэты двор і гэтая акуратная вёска адбегліся ад дарогі і іх нельга добра разглядзець: можа, тыя, хто іх убачыў бы, шмат чаму навучыліся б. Мы, зазірнуўшы ў людскія вочы, і з аднаго позірку селяніна даведаліся б пра многае: напрыклад, колькі прыбытку ад гарэлкі прыносяць гэтыя ўладанні, ці нельга было б знайсці тут тып сельскага настаўніка для мясцовай карціны і г.д. Толькі здалёку кінуўшы вокам на гэтыя прыгожыя ўладанні, мы шлём да неба просьбу, каб у тутэйшым краі паболей з’явілася такіх ваколіц». Так говорили в 19 веке, и так мы можем с уверенностью сказать и сейчас, изучая современную усадьбу – как же не поучиться тому, как раньше умели вести успешное хозяйство на нашей земле! Однако, продолжим нашу историю дальше.

Адам Иосиф Брахоцкий умер в 1858 г. не оставив после себя потомков мужского пола – у него были лишь две дочери Эмилия и Мария. Однако они продолжили дело своего отца ничуть не хуже мужчин. При них Городея открыла новую грандиозную страницу своей истории – в ней было открыто масштабное производство сычужных сыров! Ещё в 1820-х годах Адам Брахоцкий вывел новую породу высокоудойных коров, а в конце 1850-х его дочери решили использовать эту находку на качественно новом уровне. В имение был специально приглашён «сырных дел мастер» (которых в Беларуси в те годы повсеместно называли «галяндэрами» - поскольку они делали сыры именно по голландским рецептам) и он поселился в усадьбе в специально построенном доме. Была построена сыроварня, в которой и стали производить сычужный дозревающий сыр с твёрдой красноватой корочкой. Этот новый в здешних краях продукт так и назывался: “брахоцкі”. Очень скоро его известность преодолела локальные границы, и за ним закрепилось широкое название: сыр литовский. Этот продукт участвовал даже в крупных промышленно-сельскохозяйственных выставках и составлял настоящую гордость всего края. Коммерческие успехи сестёр Брахоцких, к несчастью, «компенсировались» неудачами в личной жизни. Судя по всему, ни одна из сестёр так и не вышла замуж. Может быть, на этой почве у старшей Эмили Брахоцкой к старости развилось некое помутнение рассудка. Она стала разводить в усадьбе настоящие табуны кошек, которые в таком количестве наполняли усадебный дом, мягко говоря, специфическим запахом. В довершение всего Эмилия Брахоцкая устроила возле дома настоящий кошачий мемориал умершим животным с надгробиями и скульптурами. Как это обычно бывает, столь пламенная любовь к четвероногим питомцам сочеталась у неё с холодностью и даже жестокостью по отношению к людям. Эмилия Брахоцкая, по воспоминаниям местных крестьян, часто осматривала с балкончика через лорнет, как работали на её полях. Если ей казалось, что что-то идёт не так, то и работники, и управляющий получали жестокое наказание. Эмилия Брахоцкая умерла и была похоронена там же, где и её отец – в усадебной часовне. Какое-то время имение держала младшая Мария, а затем она перебралась в Вильню, увезя с собой гробы своей сестры и отца. Так закончилась эпоха Брахоцких в Городее. В 1890 г. имение приобретают князья Святополк-Мирские – владельцы знаменитого мирского замка неподалёку. Городеей владел князь Николай, который, правда бывал там редко, так как много путешествовал. Тем не менее, в усадьбе всегда всё было готово к его приезду. В 1914 году, когда грянула первая мировая война, армия Российской империи заняла усадебный дом под госпиталь. Тех, кого не удавалось спасти от ранений, хоронили возле часовни, где когда-то покоились Брахоцкие. Впоследствии в те смутные времена усадьбу занимали немецкие, польские, большевистские войска. Естественно, всё это сказалось на состоянии имения. Превратилась в руины заброшенная часовня, развалилась официна, «водяная мельница» и многие другие хозяйственные постройки. Жирной точкой в этом грустном перечне стал пожар в самом усадебном доме… В конце концов, в 1921 году Городея закрепилась в составе Польши и в неё вернулись бывшие владельцы Святополк-Мирские. Дальнейшая история показала, что дворяне могли быть не только создателями, но и разрушителями старых усадеб. Владельцы грандиозного замка свысока отнеслись к небольшому и уютному имению. Усадебный дом, вместо того, чтобы ремонтировать, Святополк-Мирские стали разбирать на стройматериалы для своей основной резиденции. В Мир были вывезены доски от пола, старые печи из голландской плитки, оставшуюся после пожара мебель. После этого разгрома усадьбу просто оставили разрушаться. За домом присматривали разве что местные крестьяне, которые хранили в подвальных помещениях яблоки. На месте разрушенной оранжереи построили небольшое крахмальное производство в виде больших чанов, в которой перерабатывали картофельное сырьё. В домах бывшей кухни и управляющего поселились люди, но сами здания находились в аварийном состоянии, и было понятно, что это ненадолго. Остальные постройки потихоньку разрушались. Зато князь Святополк-Мирский иногда гордо заезжал во владения, плохим хозяином которых он был, на повозке, запряжённой четвёркой коней. То, что имению нужен ремонт он как-то не видел, или видеть не хотел. Как оказалось, гонору у мирских князей оказалось куда больше, чем собственно денег. К началу 1930-х годов они задолжали значительные суммы налогов польскому государству. За это здание усадебного дома было конфисковано у князей властями и, в довершении всего, Святополк-Мирским было предписано выделить средства на его ремонт. В отремонтированном здании была открыта школа, которая начала свою деятельность 1 сентября 1934 г. Окрестные земли с хозпостройками продолжали принадлежать Святополк-Мирским. Имущество этого имения растащили окрестные крестьяне уже во время второй мировой войны. Учебное учреждение размещалось в здании усадебного дома и в советское время и, более того, размещается в нём до сих пор. Благодаря этому дом находится в довольно хорошем состоянии. К зданию, правда, сделано несколько пристроек, из которых боковые особо не портят его внешний вид, а вот “предбанник” перед главным фасадом выглядит немного несуразно. Абсолютно не вписывается в общий вид уродливая труба котельной со стороны паркового фасада.

 

 

Но, видимо, что поделать – каминная система здания уже разрушена. К сожалению, не сохранилась лестница со стороны парка, да и сам парк уже изрядно подзарос. Коллектив школы, конечно, пытается как-то “убирать территорию”, но, естественно, справляются они слабо. Между тем, в парке сохранились деревья, посаженные самими Брахоцкими, среди них даже есть лиственница, высотой 29 метров!Грустная картина открывается, когда покидаешь территори современной школы – там царит полнейшая бесхозяйственность. Хозяйственные постройки бывшего имения Брахоцких находятся в запустении. От двухэтажного амбара, который является самой большой исторической постройкой в Беларуси подобного типа (12 метров в ширину и 28 метров в длину!) остались лишь стены. Уникальная, редкая постройка – камера для сушки льна – теперь выполняет роль свалки мусора, который выносят из школы. Между тем, сооружение действительно интереснейшее! Представьте себе пещеру в земле, глубиной 4 метра, стены которой снаружи выложены камнем, а изнутри двумя пластами кирпича, положенного “ёлочкой”. До сих пор с потолка свешиваются крючья за которые раньше подвешивали лён.

 

 

Большой комплекс усадебных заводов Брахоцких также находится в руинах. А ведь, как мы рассказывали, производство здесь было масштабное! И будь у нас хоть немного личной инициативы, на этой площади можно было бы открыть хотя бы тот же сырный или колбасный заводик с богатыми историческими традициями. Но, боюсь, что эти руины так и останутся нам напоминанием о непрекращающихся временах колхозно-совхозного крепостного права… Часовенка Брахоцких не сохранилась совершенно. Зато совсем недалеко почти закончена постройка православной церкви во имя иконы Божией Матери “Неупиваемая Чаша”. И слава Богу, что таким образом наши современники укажут, что в этих славных местах будет продолжаться хоть какая-то культурная и духовная жизнь!

 

 

Radziwill.by благодарит сотрудника Национального музея истории и культуры Беларуси Дмитрия Крамущенко, историка Алеся Белого и сайт radzima.org за предоставленные материалы и фотографии для этой статьи.